Inter-view.org :: беседы с интересными людьми
Макс Покровский
люди
регионы
СМИ
журналисты
 
 В системе:  Людей: 1151    Интервью: 1754    СМИ: 128    Журналистов: 286   


Логин:  
 
Пароль:  
Регистрация   Забыли пароль?

Интервью «Я не хочу быть одной из тех дам, ради прихоти которой зарубили прекрасную рысь, шиншиллу, соболя…» [29.06.2010]


Лайма Вайкуле


К биографии →
К списку комментариев →


Размер шрифта:  -  +

Из биографии: Лайма Вайкуле родилась 31 марта в городе Цесис Латвийской ССР. Через три года ее семья - мама, отец, две старшие сестры (одна сводная и одна родная) и старший сводный брат, - переезжают в Ригу. Со сценой Лайма знакомится в возрасте 12 лет - принимает участие в конкурсе юных вокалистов в доме культу... Читать полностью


Сегодня мы публикуем вторую часть интервью с Лаймой Вайкуле , которое взял наш спеуиальный корреспондент Рамазан Рамазанов. Начало вы можете прочитать здесь.

– Давайте поговорим о ваших животных…

– Давайте, это моя любимая тема.

– Своих животных вы называете охраной и реабилитационным центром одновременно. Вы можете передать ощущения этой реабилитации? Что с вами происходит?

– Это как медитация. Когда ты общаешься с животными, ты забываешь обо всем. В этом есть столько забавного, непознанного. Хочется узнать, понять. Каждый раз, когда я с ними встречаюсь (неважно, кто это – собаки, тюлени или львы), мы говорим с ними – казалось бы, на разных языках, тогда как, по сути, это один язык. Они наивны и прекрасны.

– Знаю, что вы ездили в Архангельскую область, где принимали участие в акции защиты детенышей тюленей – бельков. Скажите, жестокость, с которой их убивают, усиливает желание восстать против их убийц или вызывает отторжение?

 – Хочется воевать и убеждать. Знаете, до той акции  я была уверена, что нельзя поднимать руку на детенышей тюленя, но сейчас мне хочется кричать об этом. Я выступила с требованием, чтобы Россия отказалась от убийства бельков, ведь они – совсем как человеческие дети – так же плачут и зовут маму. Когда нам показали фильм, как охотники-убийцы бьют молотом по головам этих маленьких, недавно родившихся детенышей, по лицу невольно текли слезы. Мне казалось, что убивают кого-то из моих родных. Это страшное зрелище, которое невозможно забыть.

– А что вы будете делать конкретно в защиту бельков?

 – Я не знаю. Меня попросили поехать, я поехала. Попросят выступить, подписать письмо протеста – подпишу. Я общалась с командой пикетчиков – сторонников уничтожения бельков, которые пытались уверить меня, что этот шаг вызван сохранением популяции тюленей. Меня невозможно было оторвать от них, я хотела говорить с ними, убеждать их в неправильном понимании проблемы. Я хотела, чтобы они мне в глаза сказали правду, но они мне лгали.

 – Вы такая элегантная женщина, у которой просто непременно должна быть в гардеробе шуба из натурального меха. Сколько их у вас?

 – Ни одной. Вы что, издеваетесь надо мной. Какой мех? У меня нет ни мехов, ни кожи. Натуральной, разумеется. Кроме обуви. Я просто не вижу мехов, когда захожу в магазин. Они словно не существуют для меня. Сегодня мы публикуем вторую часть интервью с Лаймой Вайкуле, которое взял наш спеуиальный корреспондент Рамазан Рамазанов. Если бы вы своими руками убили это животное, вы бы надели эту шубу? Впервые я поняла, что никогда не надену шубы на показе мод. Это само пришло ко мне. Это, по-моему, было в Питере… или в Москве… не помню. Я стояла за сценой, и мне надо было выходить и спеть какую-то песню. И выходили девочки-манекенщицы, человек 20, и на них были одеты… на ком просто мех, на ком шубы. И я совершенно точно поняла, что это похоронная процессия, это не показ мод, а на них мертвые животные! И вот они идут с этими мертвыми животными – это и совсем не весело, и совсем некрасиво… это ужасно! И вот с того момента, когда я увидела этот меховой показ мод, я уже знала, что я больше никогда не надену шубу. И так оно и было. Я не могу видеть даже отдел в магазине, где висят шубы, он для меня просто перестает существовать. После этого у меня появились синтетические шубы – и это прекрасно. Они в сто раз лучше, чем меховые.

– Вам не кажется, что ваша проповедь – капля в море, и вы не сумеете изменить что-то?

– Если я поменяю мнение хотя бы одного человека – для меня это уже победа. Но есть же люди, которые посвящают этой проблеме всю жизнь. Мне кажется, что это настоящий героизм, быть в этом отрицательном мире противостояния, где тебе все твердят «нет». А ты идешь напролом, добиваясь у них в итоге «да». Быть первым всегда тяжело, но им нужно быть. Я преклоняюсь перед такими людьми.

– Вы ведь тоже, помнится, хотели открыть приют для бездомных животных?

 – Да, я мечтала об этом и поняла, что нужно отречься от всего и заниматься только этим. Но заниматься одновременно пением и питомником я не могла, не хватало времени. Мне казалось, что это просто. Но, когда я стала бывать в других питомниках и увидела их проблемы, поняла, что не смогу сделать это хорошо, а делать плохо я не умею. Это большая ответственность. Может, когда-нибудь мне это удастся. Помню, меня пригласили на открытие очередного питомника в Латвии. Хозяйка заведения водила меня по питомнику, попутно рассказывая о его обитателях. Вдруг навстречу нам выбежали щенята и обгадились прямо перед нами. Я тут же засуетилась и стала искать газетку, чтобы собрать «проделки» щенят, но хозяйка сказала: «Лайма, не надо суетиться, сейчас придут девочки и все уберут». Этот эпизод прочно засел в памяти. Когда хозяйка питомника попросила меня помочь им в привлечении внимания к ее заведению, я отказалась. И знаете почему? Потому что мне не понравилось ее поведение в момент встречи с нашкодившими щенками. Я стала сомневаться, а своим ли делом занимается хозяйка питомника, если она побрезговала даже убрать за щенками. Человек, который увлечен питомником, никогда не станет чураться своими воспитанниками, даже если они, извините, помочились или обкакались. Это не должно быть в тягость. Вообще любовь – к человеку, животному или богу – не должна быть в тягость.

– Ваше имя пытались использовать в мероприятиях или акциях, чьи цели не всегда были благими?

– Это уже их грех. Я не могу никого обсуждать и осуждать. Мое дело – сделать то, что требуется от меня, а дальше вся ответственность возлагается на тех, кто… возможно, нечистоплотен в своих помыслах. Я не буду выяснять, заслужил ли милостыню тот, кому я подала ее, и не буду переживать по этому поводу. Это уже его грех, но никак не мой.

– А вы никогда не подбирали на улице бездомных собак или кошек?

– Я уверена, что человек, который любит животных, открыт всему миру. Человек, который не любит животных, думает только о себе и вертится исключительно вокруг себя. Но у нас любителей животных почему-то называют чудаками. Любовь к себе настолько сильна, что много лет мы не были религиозными, не думали о своей душе, знали только то, что мы все умрем, нас закопают в могиле, и на этом все закончится. Думаю, может, в этом дело. На Западе любить животных – само собой разумеющееся, а мы – дикие в этом вопросе.

– Коль вы коснулись Запада. Лайма, скажите, а почему не продолжилась ваша «западная» история? Вы ведь так стремительно и ярко там начинали.

– Я самая большая патриотка, как оказалось. Я об этом не знала. Я поняла, что я не смогу без своих друзей, родных, своего дома и своих собак. Я поняла, что главное – не карьера.

– Это все эмоции, но вы, наверное, как человек прагматичный, понимали, что успех в Америке сулит множество благ?

– Я как тот еврей, которому хорошо в дороге (смеется). В тот момент, я не могла пережить контракты, не могу принадлежать кому-то. Я не хотела продолжать. Может, это какая-то неуверенность в себе, любовь к родным… некий коктейль чувств – все вместе. Я точно знала, что не смогу жить, не видя маму годами.

– Но вы же прикоснулись к прекрасной, райской жизни. Неужели и это вас не соблазнило?

– Райская жизнь – это кому что надо. Для меня она была сложной, не моей, не родной… как животное, которое все время сидит в клетке. Есть история. У моих знакомых была морская свинка, которая все время жила в ванной. Однажды они решили взять ее на пикник, выпустили ее на травку, у нее случился разрыв сердца. Для человека, который привык жить в одной среде, все остальное не так уж прекрасно и радужно. К тому же даже в самой благополучной стране есть свои минусы и недостатки.

– Говорят, успешные женщины со временем становятся жесткими и теряют женственность, чего не скажешь о вас?

– На самом деле, у успешной женщины нет времени на всякого рода белиберду и праздные разговоры. Она становится более конкретной, начинает избегать пустые и неинтересные общества. Просто нет времени. Если она не болтает о том, какие шмотки нынче в моде, ее тут же обвинят в неженственности. Хотя она все знает от и до. Просто ей не хочется судачить на эти пустые темы о шмотках.

– А чем занимаются ваши сестры и брат?

– Брат мой живет в глухой латышской деревне. Он фермер. У меня две сестры: одна родная, Скайдрите, и есть сводная. Но я не ощущаю этого, потому что родилась позже. Для меня она как родная. Сестры намного старше меня, обе домохозяйки. Как-то раз им позвонили с Первого канала и пригласили принять участие в какой-то передаче. Сестра взяла трубку и сказала: «Ой, а мы невыездные». Она имела в виду, что они не выезжают из деревни. Просто она плохо говорит по-русски, а в Москве поняли так, что они действительно невыездные, то есть им не разрешают ехать в Россию. Мы так долго смеялись потом.

– Ваша линия косметики «Лайма-люкс» по-прежнему существует?

– Мы прекратили выпускать свою линию и принялись за выпуск средств по уходу за волосами под другой маркой. Этого достаточно, иначе одно конкурирует с другим.

– Это прибыльный для вас бизнес?

– Он, естественно, приносит прибыль.

– Вы помните свой первый концерт в Москве?

– Я помню, что было до того, не менее значительное для меня, как для артистки. Это были творческие вечера Раймонда Паулса в ГЦКЗ «Россия».

– А где впервые прозвучала ваша первая песня «Мухомор» на русском языке?

– В Центре Международной торговли в Москве. Нашу программу варьете пригласили работать туда. Мне предложили сняться в Новогоднем огоньке – я отказалась: сказала, что у меня репетиция, и съемки мне не интересны. Все были в шоке от моего отказа, потому что участие в «огоньке» тогда считалось верхом популярности.

– Премия «World Music Awards» в Монако – заслуженная?

– Это как шлейф, как некое продолжение моего триумфального тура по Америке, где меня пресса прозвала «Русской Мадонной». Так получилось, что мой американский продюсер общался с директором фирмы «Мелодия» Сухорадо, который сообщил ему точную цифру проданных пластинок Лаймы Вайкуле на территории СССР – 20 миллионов. А у «Мелодии» был точный подсчет проданных альбомов каждого советского артиста. После того, как я получила премию принца Монако, меня (единственную из эстрадных певиц) пригласили принять участие в Днях России в Монако. Тогда там же пели Фил Коллинз и много других именитых западных звезд. Это было незабываемо.

– Вас признали на Западе, а в России вы удостаивались каких-либо званий и титулов?

– Я, в принципе, заслуженная артистка России, но я не получала его.

 – Это как?

– Документы на получение звания предоставил еще «Азконцерт», чьей солисткой я была. Но никто не удосужился пригласить и вручить мне это звание. Хотя я точно знаю, что в Министерстве культуры есть документы, подтверждающие это. Видимо, ждут, когда я позвоню и попрошу вручить мне. Но ведь это не делается так. Так же до сих пор я не получила денег за 20-миллионную пластинку. Мне даже неинтересно, кто их прикарманил. Быть может, я инородное тело на нашей эстраде, – не знаю. Просто не могу и не хочу идти на поклон к тем и за тем, что мне положено по закону и статусу. Если сегодня кто-то спросит меня, а были ли в моей карьере стадионные сборы, мне даже нечего предъявить в подтверждение. Потому что никто в прессе тогда не писал о моих аншлагах и 40-тысячных стадионах, о том, как мою машину зрители несли на руках. У нас не принято было писать о чужом успехе, если, конечно, ты не комбайнер или не сталевар. Так вот – я хочу немного вернуться к Америке. Она не могла мне дать ничего нового после такого триумфа на родине. Понимаете, от чего мне нужно было отказываться, уезжая в Америку? Я сполна вкусила славу и понимала, что такого там у меня не будет точно. Тогда встает вопрос: а ради чего ехать? Мне казалось, что я даже не имею права бросать своих поклонников. И не потому, что они несли мою машину на руках, а потому, что я просто люблю своих поклонников. Это глубокое уважение и любовь. Мне хочется плакать, когда они несут мне цветы. Может, у меня слабая нервная система (смеется). Я надеюсь, наша любовь взаимна. Я всегда очень ответственно и серьезно отношусь к своим выступлениям. Я не выхожу на сцену с мыслью: «Ну что, людишки, заплатили за меня? А теперь похлопайте. А я вам что-нибудь щас сбацаю». Я всегда пою вживую свои концерты.

– В минуты обиды и отчаяния никогда не подумывали бросить все к чертям и уйти со сцены?

– Нет, никогда. Я знала, что сама я это не сделаю, это произойдет само собой. Обид никаких не было. Был лишь творческий застой. Но он не связан с тем, что я сейчас уйду, а с тем, чтобы помолиться и попросить вдохновения.

– Вы опасаетесь заката своей карьеры?

– Нет. Понимаете, я пришла к широкой узнаваемости уже взрослым человеком. У меня не кружилась голова от успеха. Я никогда не думала, что создала все сама, и не кричала, что я – звезда. Мне было стыдно произносить такое. Все было осознано и по-взрослому. Это было для меня просто работой. Мой крестный всегда говорил мне, что любой труд в конце концов будет оценен. Просто нужно трудиться.

– Вы верующий человек?

– Да, я стараюсь быть такой. Но я грешна.

– А есть ли какие-то принципы, которые идут вразрез с вашей работой, с пребыванием на эстраде?

– Они идут вразрез не с эстрадой, а с тем, что я грешный человек. Я совершенно точно испытала на себе фразу: «Чем ближе бог, тем больше искушает дьявол». Это действительно так. Я заметила, чем больше над собой работаешь, чем больше кажется, что все знаешь, тем стремительнее падаешь лицом в лужу.

– Но душа продана дьяволу по имени сцена?

– Да, но это имеет некий иной смысл. Ты отказываешься от всего ради сцены. Но ни в коей мере не имеется в виду то, что ты должен быть горьким пьяницей, развратником и петь матерные песни; а то, что ради сцены артист лишает себя всего: семьи, личной жизни, посиделок с друзьями, – все это уходит на второй план.

– Не приходит сожаление или раскаяние, что принесли в жертву?

– Нет, приходит понимание, что ты это сделал. Что, получая одно, ты лишаешься другого.

– Скажите, а, поступая в ГИТИС, вам тоже пришло понимание, что вам это необходимо?

– Пришло понимание, что нужен диплом. Чтобы мама была спокойна. Я поступила в ГИТИС только из-за этого. Мама всегда говорила, что я должна закончить ВУЗ: если не медицинский, то хоть какой-нибудь другой. А куда я могла поступить, если занималась режиссурой. Так что выбор ГИТИСа был очевидным. Я исправно ходила на занятия, сдавала сессии. Популярной я стала, будучи уже на 4 курсе.

– Недавно горсовет Юрмалы принял закон, запрещающий пускать собак на пляж, и вы были первой, кто возмутился таким решением властей?

– Да, меня это возмутило очень. У нас даже ездила по пляжу машина с инспекторами, которые высматривали собак, блуждающих на пляже, чтобы, не дай бог, они не обгадили песок, помочившись на него. А то что машина проливала горючее, оставляя за собой поток выхлопных газов, загрязняя воздух и ландшафт, они почему-то не учли. Нужно наказывать не собак, а хозяев.

– Какова сила вашего слова в Латвии?

– Да нет там у меня никакой силы. У меня просто есть возможность озвучить свой крик души. В этом моя возможность. Само собой – публичный человек может многое. Я никогда не думала о себе в этом смысле. Понимаю, что есть люди известные, за которыми пойдут. Но я специально этим не пользовалась.

– У вас был опыт работы в кино и на телевидении, но все скоропостижно завершалось. Почему?

– Печальный опыт был как на ТВ, так и в кино (смеется). Потому что, каждый должен заниматься своим делом. Мне хотелось эксперимента, и я его добилась. Но любой эксперимент заканчивается плохо, если ты к нему не подготовлен. Например, я мало чего знала о съемках в кино. Пошла, не прочитав рабочий сценарий. В кино я играла падшую женщину. Это просто позор, и я даже не хочу говорить об этом. Раневская совершенно точно сказала: «Я все сделала». Это про меня. Но все это – опыт, пусть и неудачный. Я поняла, что снимусь в кино только при условии хорошего режиссера и замечательного сценария.

– Вы сказали, что сигарета – это лучший друг одиночества. Поэтому вы так много курите?

– Да, это моя фраза. Это я придумала для себя такую дружбу. Я поймала себя на мысли, что перестала бояться бессонницы и одиночества. Я просто закурю и поговорю сама с собой наедине. Спасает сигарета. Получается своего рода медитация. Но я хочу бросить курить.

– Это потребность?

– Я хочу вернуть себя в то состояние, которое было у меня 15 лет назад. Время, когда я не курила, занималась спортом и была очень серьезным человеком. Сигарета отнимает много времени, а в какой-то степени и выдержку. То есть – больше минусов, чем плюсов.

– А правда, что у вас практически нет уязвимых мест. Вы такая непробиваемая?

– Я всегда говорю, что со всем всегда можно справиться. Все только в голове. Если тебя кто-то хочет обидеть, или не пригласили на какую-то передачу, – так я и не хотела. Как меня можно обидеть, если меня не волнует ваше мнение и решение? Как?

– Наверняка бывает обидно, когда вы уже снялись в программе, и в последний момент ваше выступление вырезают из эфира?

– Ну… во-первых, если я снимусь, меня уже не вырежут. Но даже если и вырежут, то я буду знать, что в этой программе я никогда больше не приму участие. Конечно, если я начну звонить и выяснять причину моего отсутствия в эфире, начнется сыр-бор и конфликт. Но мне этого не надо.

– Вы все время пытаетесь казаться сильной женщиной, выставляя когти при первой же возможности. А не хочется быть слабой, свернуться калачиком где-нибудь в уютном дальнем углу?

– А я сворачиваюсь, я и есть слабая женщина. Но только не на людях. Незачем им знать мои проблемы, не хочется загружать других своими заботами. К тому же – они их не решат. Да и никто не решит, кроме меня и времени.

– Вас приглашали на Бродвее на роль Мата Харри, и вы отказались. Почему?

– Когда я увидела том сценария толщиной в 20 см, я ужаснулась. Там было всего 6 песен, а все остальное драматическая роль на английском языке. И контракт, который идет за ним. А это ежедневное выступление на сцене, а в выходные – несколько выступлений. Я это уже проходила и возвращаться не хотела. Я выступала в ночном баре «Юрас перле» каждый день. Это страшно, когда ты работаешь каждый день в одних стенах. Могут развиться разного рода фобии. Я это уже имела. Если бы предложение сыграть Мата Харри поступило мне гораздо раньше, может, я и нырнула бы в него с головой. Опыт порой нам мешает.

– Вы трепетно относитесь к цветам и, говорят, даже побаиваетесь срывать их с клумб?

– Да, и никогда не срываю. Сейчас я поменяла свое отношение к жизни и ко всему живому на земле. Я боюсь причинить боль, прервать жизни – будь то животное или растение.

– Вы обнажаете душу перед родными и близкими людьми, подругами? Наверняка, многие из них знают другую Лайму?

– Я, наверное, им надоела. Я не очень открытый человек. У каждого из них будет свое, отличное от других, мнение обо мне. Не хочется никого загружать, особенно близких людей и особенно маму. Я берегу ее. Я могу с ней чем-то поделиться. Но это не будет грустный повод. Никому мои откровения не нужны, поверьте. У людей хватает своих проблем.

– А вы были такой замкнутой всегда?

– Я стала такой. Я очень чувствительна к несправедливости и, когда вижу ее, готова объявить войну. Каждый в моем коллективе знает об этом.

– Вы всегда обходите тему вашего конфликта с Пугачевой много лет назад. Чего вы опасаетесь?

– Ничего, просто конфликта как такового не было. Вы, наверное, имеете в виду ее «Рождественские встречи». Было нетактичный ход со стороны Аллы. Я просто поняла, что так ей было нужно и выгодно. Когда накануне своего нынешнего дня рождения она позвонила и попросила исполнить песню из ее репертуара, я сказала ей, чтобы песню назвала она. У артиста (особенно, если он режиссер) очень точно выстраивается своя линия и интерес, который, может быть, не всегда понятен другому артисту. У меня на тот момент были гастроли, которые я отменила. Я понимала, что очень важно поддержать коллег. Я спела в первый день. Но на второй день Алла позвонила мне и долго объясняла мне композицию концерта. Я все поняла и помогла ей произнести вслух, что моя песня «Акапулько» неуместна, и мне нужно исполнить другую песню. Вот, собственно, и весь конфликт.

– Илья Резник рассказывал мне, что певица Вайкуле появилась на эстраде назло Алле Пугачевой. Дескать, он тогда сильно поссорился с Аллой и предложил Паулсу сделать новую звезду, для которой они начнут писать шлягеры.

– Об этом я не знала. Но должна сказать Илье Резнику «большое спасибо» за его заботу обо мне. Он, по сути, был моим продюсером: таскал меня по редакторам, проталкивал на радио и телевидение. И потом – разве можно сделать что-то в пику кому-то? Тем более – Алле? На самом деле, это стечение обстоятельств. Даже если в пику какому-то талантливому журналисту, я дам интервью другому, то и оно уже будет другое: не такое, какое могло быть с отверженным тружеником пера. Может быть, толчком и послужила ссора Резника и Аллы. Но этому предшествовало и многое другое… посещение Резником и Паулсом моего ночного шоу в «Юрас перле». Все нанизывается, как бусы, и просто так ничего не проходит.

– А вы не ревновали, когда Раймонд Паулс отдавал свой очередной музыкальный шедевр Алле?

– Никогда. Наоборот, я всегда считала: ни я, ни он, ни кто-либо никому ничем не обязан. Если мы замкнемся на одном композиторе или исполнителе – не будет развития и разнообразия в творчестве. Я могла лишь воскликнуть: «Ах, какая песня! Ну почему она не моя!» И все. Но чтобы ревновать…

– Вы слышали в жизни много комплиментов. Вы верили им всегда?

– Слышала много, но мне всегда было неловко слышать их. Самый большой критик и человек, которому я доверяю – это я и зеркало. Я сама знаю, когда я хороша внешне, как я выступила на сцене. И пусть весь свет мне рассыпается в комплиментах, но я-то знаю, как все на самом деле. Я остро чувствую фальшь, но нисколько не страдаю от этого. Это все равно что – приехав в Америку, осуждать их за их дежурную улыбку и дежурный вопрос «Как дела?». Это же лучше, чем гавканье со стороны мрачного человека.

– Лайма, чего вы бы не сделали никогда в жизни, несмотря ни на что?

– Не предала бы людей, которых люблю и уважаю.

– Вы много раз бывали в составе жюри всевозможных конкурсов, где ваш голос иной раз был судьбоносным для каждого из конкурсантов. Никогда не подсуживали?

– Что вы? Мое мнение было лишь одним из многих. Если говорить про «Новую волну», то там Раймонд Паулс сказал всем сразу, что каждый оценивает конкурсанта индивидуально, безо всяких обсуждений. Я никогда не примыкала к мнению других. Мне это не симпатично. Я слишком уважаю людей, находящихся на сцене, чтобы идти на компромиссы. Бывали случаи, когда меня просили поставить «десятку» тому или иному исполнителю. Но договориться со мной о таком – означало получить обратный результат. Я становилась более придирчивой к тому, за кого меня просили.

– Ваша принципиальность и бескомпромиссность не мешает вам в жизни?

– Она, наверное, мешает, но мне ни от кого ничего не надо.

– Ну это вы сегодня такая успешная. Но, наверное, были времена, когда что-то нужно было и просить?

– Нет. Я и тогда не изменяла своим принципам. А не была бы я успешной, то сидела бы в избушке на куриных ножках и любовалась бы морем, общалась бы с собаками, мышками и, возможно, была бы счастливой. Кто знает.

– Скажите, вы перенимаете манеры поведения и пения у своих кумиров. Знаю, что ваша любимая певица Ренди Крафорд

– Я никогда не смогу петь, как она. Может быть, поэтому она мне и нравится. Я и не пыталась петь, как она. Я когда-то пела несколько ее песен, которые мне дали возможность оценить их прелесть. А в остальном – я вся натуральная, и все что я делаю – моя фантазия на разные темы.

– Рассказывают, что ваши друзья, приверженцы нетрадиционной медицины, неоднократно снимали с вас черную ауру. Откуда она у вас?

– Нет, это мой друг – биолог. Не колдун какой-то, а научный деятель. Его, к сожалению, уже нет в живых. Он занимался наукой, измерял и вычислял человеческую энергетику. Он просто снимал порчу и черную ауру посредством рук. Ему это удавалось. А вот ко всякого рода экстрасенсам я остаюсь бесчувственной.

– Про себя вы сказали «отдающая». Выходит, вы донор?

– Да, и это касается в большей степени, сцены. Я вообще – все время донор. И если бы я была собакой, то была бы сенбернаром. Я – спасатель, донор. Такая у меня судьба. Я кожей чувствую, как энергия покидает меня и уходит в зал – к моим зрителям. Но и обратно я получаю посыл, который заряжает меня. Если же зал отрешенный, то это трагедия для меня. Если нет обратного порыва, то можно истечь на сцене кровью.

– Раньше вас называли диковиной птицей, прилетевшей к нам с Рижского взморья. На вас шли, чтобы просто посмотреть и увидеть эту заморскую диву. Сегодня, когда вы стали нашей Лаймой, вам не жаль, что ушла та самая таинственность?

– Все дело в том, что у меня был потрясающий балет, и я танцевала так, как не танцевал никто в нашей стране. Это завораживало публику. А жалеть о том, что ушла таинственность? Нет, вряд ли. Ведь таинство можно внедрить в каждый номер, в каждую песню. Все равно люди знают обо мне то, что я позволяю им знать – не более того. Тайна все равно есть. Она раскроется лишь после моей смерти. И то, если я о ней напишу до того. Но я не напишу ничего, пока живы мои родители и мои близкие люди.

– Что вы такое скажете о них, что может вспугнуть их и читателей?

– Так  получилось, что на мою судьбу навалилось слишком много всего. Было много испытаний, и в них участвовали многие мои родные люди. Но главной актрисой в моем драматическом театре являюсь я. Я не хочу, чтобы о моих страданиях знали мои родные.

– Вы чувствуете свою ответственность за то, что вас прозвали эталоном моды? Вы всегда доказываете это окружающим своей формой, искусственно поддерживаете ее и никогда не расслабляетесь?

– Сцена – большой стимул и большая ответственность. Сцена действительно «режимит». Но, в принципе, мне все равно, нравлюсь я кому-то или нет. Если я довольна тем, что я одела или сделала, то мнение остальных для меня не так важно.

– Вы говорили, что, помимо добрых песен, вы пели и недобрые. Какие они?

– Недобрых песен у меня не было. Любая песня – это какая-то роль от имени какого-то человека. Например, «Пикадилли» – я точно знала, от имени кого я ее пою. Каждая песня, разные песни.

– Вы никогда не жалели, что стали певицей?

– Никогда.

– Вы дружите с сыном Вии Артмане – Каспаром Диметрсом? Что вас сблизило?

– Да, мы были очень близки с ним по духу. Все тексты моих песен на латышском языке были его. Он – гениальный поэт. Он – священник. Ему 50 лет.

– Какой заповедью из уст вашего батюшки вы руководствуетесь всегда?

– Всеми абсолютно, потому что они правильные. Мое жизненное кредо – не врать. Но оно мне одновременно и помогает, и мешает жить.

– Но есть же еще и понятие «святой лжи»?

– Тогда лучше промолчать, но лучше не врать.

– Есть еще ложь во спасение?

– Если во спасение, тогда это не ложь.

– Про собак вы знаете все: каких из них нельзя заводить, каких не оставлять с детьми, с кого снимать намордники, кого кормить на расстоянии. Откуда у вас такие познания?

– Ну, вы из меня вообще примерную собачницу сделали. Я не могу знать всего, но что-то могу порекомендовать, исходя из личного опыта. Я даже посвящаю своим собакам песни.

У меня есть песня «Бэби», которую я посвятила одной из своих собак. А еще раньше была песня «Кенди», которую я посвятила своей любимице Кенди, которой уже нет в живых. Ее усыпила – это была драма в моей жизни. Я уже не пою эту песню, она навевает мне тяжкие мысли. Когда я надолго уезжаю на гастроли, то общаюсь со своими собаками по Интернету. Их показывают по скайпу, в камеру, и мы общаемся.

– А вы привыкаете к людям? К собакам?

– Я из породы верных людей и не люблю менять друзей, окружение. Мне жалко каждого. Остается пустое место, когда кто-то из них уходит. Естественно, если ты не глубоко верующий человек, ты будешь переживать из-за потери, только потому, что ты эгоист, что тебе просто плохо без них. А верующий человек по иному переживает уход близкого человека. Но это долгая и большая тема.

– Вас по сей день называют сексуальной певицей. Что для вас сексуальность?

– Для каждого это понятие разное. Я всегда говорю, что интересна та женщина, у которой есть шарм. Кому-то, чтобы увидеть интересную женщину, надо показать голое бедро, кому-то нужен взгляд, кому-то просто достаточно химии.

– А вы как-то искусственно нарабатывали сексуальность?

– Нет, самое главное на сцене быть искренней. Ведь фальшь из зала видна сразу. Как только начинаешь врать, зал отвечает жидкими аплодисментами. Все обоюдно.

– Кто в вашей семье лидер?

– Мой муж, Андрей. Знаете, лидерство – это тоже такой орден, которого удостаивается и муж, и жена. Это эстафета. Если нужно, я могу не быть лидером.

– Вас не раздражает рядом мужчина, которому отведена вторая роль?

– Смотря, что вы имеете в виду. Если мужчина – тряпка, то да, раздражает. Но Андрей не тряпка. С ним даже нужно очень сильно повоевать, чтобы доказать свою правоту. Он просто так не сдастся. Это не тот случай. Он требует к себе уважения.

– Что нужно женщине, чтобы она выглядела женщиной «на все сто»?

– Быть ею, наверное. И вовсе необязательно, чтобы рядом был мужчина, мне так кажется. Самое главное, нужен стимул, ради которого хочется быть женщиной «на все сто».

– А может стимул – это и есть мужчина?

– Возможно, и мужчина. А может, сцена или съемка в кино.

– Вы богатая певица?

– Очень (затягиваясь). У меня есть все. Мне не нужно сумасшедшей яхты, миллиардов на счету, бриллиантов, которые будут лежать в ларце, в сейфе. Я благодарна за подарки, которые мне делают. Если их не будет, мне будет так же хорошо.

– Да. Но, однако, отгрохали самый красивый дом в Юрмале.

– Так получилось, я не планировала его. Когда у нас отобрали дом, управа Юрмалы мне предложила купить участок земли: начала строить дом, но цели не было.

– Ваш райдер – строптивый?

– Мне нужен чай, вода и мед. Правильный полет, лучшая гостиница. Дурости нет. Чтобы удивить и подбавить пафоса – нет. Если у вас есть харизма, ее и так заметят, а сыграть ее не получится. Не хочется быть смешным.

– Бывает так, что вы подходите к зеркалу и говорите вещи, которые никогда вслух не произнесете?

– Нет. Разве что молитву, но не перед зеркалом.

Вы всегда опасались выглядеть на сцене и в жизни вульгарной? Что для вас вульгарность?

– Это для меня самое страшное.

29.06.2010

Источник: KM.RU  (сайт)



Комментарии пользователей

Комментариев нет

Добавить комментарий

Ваше имя: 
Собщение: 
 
Подарки от поклонников
Подарок для Екатерина Крутилина кому: Екатерина Крутилина
от:
Подарок для Екатерина Крутилина кому: Екатерина Крутилина
от: Константин
Привет Екатерина.Не буду тянуть из далека,а скажу сразу,что ты понравилась мне когда...
Подарок для Группа Кватро кому: Группа Кватро
от: ЕЛЕНА!
Дорогие ребята!Дарю ВАМ это сердце как знак моей искренней любви и восхищения!Спасибо...
Подарок для Марина Девятова кому: Марина Девятова
от: Нина
Дорогая Марина!Поздравляю ВАС!Желаю Вам счастья и здоровья,УДАЧИ и благополучия!Большое...
Сделай звезде подарок


Интервью ТОП 20
Беседа Сильвии Сайнт с Клиффордом КремеромС. Сэйнт
Павел: Люблю характерные ролиП. Прилучный
Интервью с Григорием Александровичем АнтипенкоГ. Антипенко
«Я счастливая, но переживательная»Л. Вайкуле
«Я очень сложная женщина»Л. Милявская
Стриженова: «Мужчина в семье – главный»Е. Стриженова
«Уход из «Сплина» был для меня большой авантюрой»Я. Николенко
AKADO: между образом и жизнью. Беседа с Никитой...Г. AKADO
Верник: «Жениться еще раз пока не готов»И. Верник
Чача о жизни и о другом...А. Иванов
Добавить интервью...Смотреть все...

Последние комментарии
Светлана Лобода МГОУ певица историк 27.07.2018 14:21
мы украинки этих ирландок посылаем на три буквы какСергейКазанцев...
П. Хелависа
Ольга 21.07.2018 16:29
Спасибо..
И. Ларин
Сам Либкинд 26.06.2018 14:55
Кто-нибудь может мне помочь найти Петра Зальцмана?
Когда-то...
П. Зальцман
08.2018. Лидия Слушала вас в единственном концерте в Петропавловске-Камчатском в апреле 2017 года, 08.06.2018 04:11
Слушала вас в единственном концерте в Петропавловске-Камчатском в...
Г. Кватро
Marina Sazonova 26.05.2018 20:51
http://bl-p.xyz/blacklist_people/SERGEY_ASTAKHOV/
А. Сергей
Дмитрий 14.05.2018 10:31
Вообщето Есенин писал аранжировки и сочинял музыку. А Эрик...
г. Hi-Fi
ВЕРА 27.04.2018 20:22
ТАЛАНТЛИВАЯ И ОЧЕНЬ КРАСИВЫЙ ЧЕЛОВЕК!!!
Л. Вайкуле
руся 17.04.2018 21:44
отличный артист! сегодня на бабушке 100 летней женился))
Г. Солнцев
Зинаида Григорьевна 14.04.2018 21:10
К сожалению после ухода Дениса Вертунова группа несколько...
Г. Кватро
Лена 06.04.2018 21:31
Я всегда восхищаюсь этим человеком. Доброта и щедрость для этого...
М. Джексон




* При полном или частичном использовании материалов ссылка на источник обязательна

© Inter-view.org 2008 - 2018